Translate

Dutch English French German

 

CashBack Возвращай деньги при покупках

CashBack Возврат денег при покупапках в интернет магазинах

Леонид Агутин

Певец и композитор, автор «Босоногого мальчика», «Хоп Хэй Лала Лэй» и других бессмерт ных хитов давно уже не скачет по сцене без обуви. Теперь Леонид Агутинсолидный музыкант, верный муж, опытный отец

Чем вас заинтересовали непопу­лярные в стране жанры - джаз, регги, боссанова, фламенко?

— Я делаю поп-музыку с элементами лю­бимых стилей. Они придают некую одухотво­ренность и глубину настроения песням. Ну и потом, каждый должен делать свое дело, что-то, свойственное ему. Кажется, почему бы не петь простые, незамысловатые песен­ки? Так же проще заработать, да и больше получится. Но для такой дороги есть свои счастливчики. Вот есть перед человеком много дверей. Все они железные, а одна из них - нарисованная и на самом деле бумаж­ная. Чтобы пройти свой путь, надо отгадать, какая из дверей бумажная. Для Юрия Ша­тунова, например, эта дверь была в песне «Белые розы», потому что это его музыка. Бывает, что над дверью написано «Атомная энергетика», а ты петь хотел. Ну что поде­лать? Твоя дверь здесь - петь будешь для себя в кабинете инженера-энергетика (улы­бается).

Почему некоторые поют под фоно­грамму, а их не забрасывают помидора­ми?

— Им верят! Они рождены для того, что­бы петь под фонограмму. Это их стихия. В этом нет ничего неорганичного. Люди це­ленаправленно идут на концерт, чтобы по­слушать фонограмму и посмотреть на краси­вые костюмы. Это реальность! Войди в зал и крикни: «Люди, что вы делаете? Вас обма­нывают!», тебя прогонят: «Уйди, не мешай, нам хорошо».

Ваша 17-летняя дочь Лиза, в отличие от вас, играет тяжелый рок. Это подрост­ковый ход от противного?

Не думаю. Я в ее возрасте тоже рок слушал. Тяжелый рок - это как бы круто, это своеобразное окружение. Ее парень тоже ортодоксальный рокер - волосатый, ходит в клешах, все как надо, соблюдают все обря­ды рокеров и хиппи 70-х. Я ездил с ней на концерты - это страшно! Меня чуть не затоп­тали. Выходят перед толпой четыре бедные маленькие девочки и поют рок. При этом у Лизы красивый тембр голоса, но когда она кричит, весь окрас пропадает. Объяснить или переубедить я не могу. Да и зачем? Она к этому придет. Сейчас она перешла с гитары на клавиши, начала использовать сложные аккорды, стилистически стала петь ближе к Эми Уайнхаус или Адель. Почувствовала, как люди балдеют, когда она поет лирику.

В каких вопросах вы для нее совет­чик?

— Когда надо купить что-нибудь (смеется). На день рождения мы должны были купить ей комбик (комбоусилитель) для электро­гитары. Поехали выбирать. Пытался тыкать в комбик за $700, Marshall, он хороший! Но нет, пришлось взять самый огромный Orange оранжевого цвета за $3500. Еле до­везли его домой. Выставили на день рожде­ния, приехали ее музыканты, и все выпали в осадок от зависти. Ей приятно - и мне тоже.

Сложно осознавать тот факт, что она почти взрослая девушка?

— Мне нужны три вещи. Чтобы она была счастлива и здорова. Чтобы у меня была возможность иногда говорить, что это моя дочь. Чтобы она про меня никогда не забы­вала. Все остальное - делаю, как и другие отцы.

Лиза живет в Америке и совсем не читает по-русски. Вы хоть раз пожалели, что приняли решение оставить ее на вос­питание папе Анжелики?

— Так сложились обстоятельства. Жалеть нет смысла. Но нам теперь надо думать, что с этим делать. Мне лично тяжело. Я всю жизнь работаю со словом, прочитал шка­фы книг и очень много чего знаю. Хотелось бы передать дочери, но ей мешает языко­вой барьер. Да и я не могу в полной мере оценить ее замечательные литературные способности. Английский язык для меня не­родной, хотя я им неплохо владею. Лизин преподаватель литературы ее хвалит, она пишет реально хорошие зрелые тексты. Есть и еще одна причина моих переживаний. Из- за того, что Лиза растет в другой культуре, мои успехи для нее незримы. Будь я чемпио­ном мира по тяжелой атлетике или компо­зитором, пишущим для американских арти­стов,  другое дело. А моя музыка или стихи ей не очень близки.

Вторая дочь Полина, которой испол­нилось 20, сильно отличается от Лизы?

— Лиза непростая. Она богемно­творческого склада. Эдакая. И так с ранне­го детства - фотографирует, снимает мини­фильмы, рисует. У нее особенное видение. Все должно быть талантливо и непопсово. Это ум гуманитарного склада. А Поля в этом смысле проще - у нее нет творческих за­кидонов. Играет на гитаре, да. Но без пре­тензий. Основной ее талант - интеллект. Весь ее ум идет в науку и учебу. Говорит на пяти языках свободно. Переключается в се­кунду - и разговаривает. Сейчас учит япон­ский - думаю, добьется своего.

 А где оиа учится?

— В Сорбонне на юридическом факуль­тете. Причем поступала на филологический, но там ей показалось слишком просто. Пе­репрофилировалась, причем так, что из их потока отобрали только четверых. Ее в том числе. Очень узкая специализация. В об­щем, она у нас - Софья Ковалевская. И вот смотрю на обеих и не понимаю - откуда та­ланты? Почему умная, добрая и открытая - понимаю. Но почему настолько? От кого это перешло? Загадка...

Они общаются?

— Крайне редко - все-таки одна во Франции, другая в США. Заочно - постоян­но. Списываются, разговаривают. Несколь­ко раз летом выбирались все вместе во Францию. Поля организовывала визит. Это еще один ее талант. В этом году подумыва­ем о поездке в Лондон. Дети мечтают. Папа озадачен...

Свадьба с Анжеликой была не пер­вым вашим браком.

— Я до встречи с ней прошел и женить­бу, и разные романы (Леонид был женат до брака с Варум. - Ред.). У меня был большой, опустошающий опыт звездной вседозволен­ности. А потом встретил женщину, с которой встречи не ждал. Поначалу я не рассматри­вал ее как свою девушку. У нее был парень, и я уважал его. Мы просто общались и езди­ли вместе на гастроли.

Она оставляла вам пространство для маневров?

— Уже потом, когда мы были вместе, она призналась, что ждала от меня активных действий. А не походов на бильярд, в ко­тором она ничего не понимала. Или ресто­ран, в который она ходить не любит. Чего- то большего ждала. Ведь слухи про нас уже ходили. Но мы играли в эту игру - как будто мы не вместе. Нас фотографировали, но мы все равно были не вместе. И это был не об­ман журналистов. Только потом я понял, что играть в ту игру было жутко интересно. А ког­да мы стали вместе жить, то стали, наоборот, скрывать это.

В Зачем?

— Это было счастье, за которое страшно. Не хотелось его разрушать. Мы даже от ро­дителей это скрывали! Не знал никто, кроме наших водителей. И когда уже Анжелика ста­ла заметно беременна, пришлось сдавать­ся.

 Леонид, а что для вас важно в сою­зе?

— Каждый находит то, что ищет. Бывает так, что мужчина влюбляется в женщину, ему нравится в ней все: фигура, волосы, гла­за, манера разговаривать, запах. Но когда страсть заканчивается, ему уже чего-то не хватает, не хочется идти домой, жить с этой женщиной. И он понимает, что надо было не вить с ней гнездо, а просто встречаться в го­стинице. Мне лично в нашем с Маней доме очень уютно. Я ощущаю себя как младенец в теплой воде. Мы давно уже как брат с се­строй, родные и близкие люди, единый орга­низм. Но при этом мы еще и любовники. Так хорошо лечь вечером на диван, посмотреть кино...

Так, чтобы серьезно, когда не разгова­риваешь сутками, мы ругались два раза в жизни. По мелочи не считается. Почему-то ярко помню все те ситуации, когда жена от­воевывала свои права, меняла меня и пра­вила нашей жизни. Говорила: «Так дальше нельзя, уже предел, мне тяжело». Вопрос при этом не ставился ребром - например, либо твои друзья, либо я или еще какие-то глупости. Но она могла так сказать, что я по­нимал: она действительно не может больше все это выносить. И так называемых друзей, и огромное количество работы, за которую я хватался, и пристрастия... Но эта женщи­на для меня - все! Значит, чувак, надо ме­няться. В ответ я, естественно, как любой мужчина, сопротивлялся: типа, степные волки просто так не отдают свою террито­рию. (Смеется.)

Ваш друг Владимир Пресняков, как он признался сам, «однажды увидел в зер­кале прыгающую бабушку», и подстригся коротко. У вас так же?

— Я давно намеревался это сделать. Сна­чала обозначил рубеж в 50 лет. Потом при­близил отметку к 45. Понимал, что делать это необходимо. Жена до сих пор считает, что именно она меня подстригла. Конечно, если бы я не захотел этого сам, ничего бы не произошло. Мне длинные волосы перестали нравиться лет в 38. Как морда вширь пошла, сразу прическа стала смешной. Представьте себе Чиполлино, голову которого облегают длинные волосы. Это потешно. Когда моло­дое, поджарое, сухое лицо с такой приче­ской и длинным носом, ты - Джон Леннон. А потом лицо расширяется, и прическа пере­стает быть идеей.

Какие ощущения были без волос? Сила, как у Самсона, не ушла?

— Первый шок случился на океане. Мы поехали отдыхать с друзьями, я нырнул, и во­дичка начала так приятно шебуршить корот­кие волосики на голове. Стало так приятно­приятно! Выныриваю и кричу им: «И вы мне ни разу об этом не говорили?!» Ощущение безграничной свободы.

Были в вашей жизни события, кото­рые перевернули взгляд на жизнь?

Таких было немало. Например, после объявления результатов конкурса «Ялта-92» смотрел на публику, которая вместе со мной высыпала на сцену без обуви петь «Босоно­гого мальчика», которого я исполнял уже тре­тий раз на бис, причем за кулисами, так как места на сцене мне уже не хватало! Тогда и пересмотрел отношение к себе. Подумал: «А не так уж я и плох, как думал?» (Улыбается.) Говорят, что полезно с небес на землю себя опускать. Наоборот - тоже. Иногда.

 

 

All Vintage Vinyl Records VinylSU.xyz

1.png2.png3.png4.png5.png