Translate

Russian Albanian Arabic Armenian Azerbaijani Belarusian Bulgarian Catalan Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Filipino Finnish French Galician Georgian German Greek Hindi Hungarian Icelandic Indonesian Irish Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swedish Turkish Ukrainian Vietnamese Yiddish

target="_blank"

 

CashBack Возвращай деньги при покупках

CashBack Возврат денег при покупапках в интернет магазинах

Тамара Миансарова

Тем, чья молодость пришлась на 60-е и 70-е, не надо объяснять, кто такая Тамара Миансарова. В те годы ее песни звучали ото­всюдуиз радиоприемников, с маленьких черно-белых телеэкра­нов, из динамиков первых неуклюжих магнитофонов. Ее голос излу­чал счастье, и эта энергетика обдавала волной битком набитый залвсе будет хорошо! Она внезапно исчезла с телевидения и радио. Кто-то недоумевал, а кто-то не сомневалсясбежала. Ку­да? В Израиль, конечно, куда же еще? Но Миансарова продолжала жить и работать в СССР, тяжело переживая закулисные игры.

 

Интерес к музыке у Тамары Миансаровой наследственный. Ее отец и мать, две те­тушки пели в церковном хоре. Она родилась в нелегкое голодное время и отец уехал на заработки в Одессу, практически оставив же­ну с грудным ребенком умирать, потому что он не вернулся. Чудом мать, по рассказам самой Тамары, выжила и спасла свою дочь. Рассказывает Тамара: «Когда мне исполни­лось девять лет, маму пригласили в Минск работать на радио, солисткой. Мы перееха­ли в Белоруссию. В мае 1941 года в Минске проходили гастроли Одесского музыкально- драматического театра. Мой отец был в нем ведущим актером. Мы втроем гуляли по горо­ду. Я с интересом рассматривала папу, мама улыбалась, а воздух был напоен каким-то осо­бым ароматом июньских трав. В тот вечер мы проводили его на поезд, папа возвращался в Одессу. Судьба дала моим родителям еще один шанс встретиться и, может быть, выяс­нить что-то недосказанное и важное...».

Но тут грянула война. Тамара даже в то трудное время не порывала с музыкой. По­сле освобождения Минска трудные времена не кончились. Арестовали мать Тамары и вы­слали за Урал, не обратив внимания на ре­бёнка. Девочке пришлось побираться и про­сить милостыню, пока ее не нашли родные тети, которые, не сговариваясь, приехали из разных городов, разыскивая родных. Просто чудом они нашли ребёнка.

Из рассказа Тамары: «Я стала жить у Дуси в Ворошиловграде. А через три года ма­му освободили, и мы вернулись в Минск. Ее полностью реабилитировали, восстановили на работе и выдали продуктовую карточку - литер «А». Эта карточка была особенной, она давала самые большие по тем временам воз­можности, но даже с нею мы не были сыты, хотя уже и не голодали».

Город начинал оживать. При Минской кон­серватории открыли школу для одаренных детей и девочку зачислили одной из первых. Училась с большим увлечением, но вскоре у неё обнаружили туберкулез, и директор - Из­раиль Григорьевич Герман, очень неравно­душный человек - отправил девочку в сана­торий. Вернувшись домой, Тамара продол­жила учёбу, во время которой подружилась с Эдиком Миансаровым, мальчиком на 2 года младше Тамары. Его родители приехали в уже освобожденный Минск. Мама работала кон­цертмейстером на радио, а отчим - в опер­ном театре, он был заслуженным артистом Белоруссии. Именно в школьные годы завя­залась хорошая творческая дружба. Тамару с Эдиком стали готовить к участию в симфони­ческом концерте молодых исполнителей. Та­мара играла Шопена, а Эдик - Рахманинова. Отзывы в прессе были восторженные.

В четырнадцать лет Тамара уже играла с симфоническим оркестром. В 1951 году она окончила музыкальную школу-десятилетку при Минской консерватории и поступила на фортепьянное отделение Московской кон­серватории, в класс профессора Оборина, но так получилось, что через некоторое вре­мя ее взяли и на вокальное отделение. В Мо­скву приехал и Эдик, и дружба переросла во влюбленность. Они вместе учились и жили в одном общежитии.

«Очень хорошо запомнила день, когда Эдик сделал мне предложение, - рассказы­вает Тамара - наше детское «нежничанье», невинное и смешливое, обрело вдруг значе­ние и серьезность. Вскоре состоялась наша свадьба. Каждый из гостей принес что мог, и мы устроили пир горой. В этот день я стала Тамарой Миансаровой номер два. Первой была мама Эдика».

На четвертом курсе произошла трагедия. Студент, живший в одной комнате с Миансаровым, застрелился. Выяснилось, что Алик с Эдиком уже давно принимали лекарства, которые, как им казалось, вызывали прилив творческой энергии, а на деле просто дурма­нили сознание. Мне стали понятны переме­ны в Эдике и его черные круги под глазами: «Эдик видел себя только в музыке. Бог ему судья, но он сразу же заявил: «Если родишь ребенка, я уйду!» Началось расследование, и Тамара вынуждена была просить руковод­ство консерватории не исключать мужа из консерватории. У неё уже был приличный срок беременности, и слова действительно нашлись. Эдика не исключили. После этих со­бытий он уехал лечиться в Минск в какую-то особую клинику: «Зимой у нас родился сын, но муж даже не встретил меня из роддома. Он еще очень хорошо относился ко мне, но поскольку был человеком не сильным, ведо­мым, значительную роль в наших отношениях играла его мать, особой доброжелательности которой ко мне я не помню».

В 1957 году после окончания консерва­тории Тамара по распределению попала в ГИТИС концертмейстером. Однако работа эта удовлетворения ей не принесла, и через три месяца она ушла в эстраду.

В 1958 году в Москве проходил Первый международный конкурс имени П.И. Чайковского. В нем принимали участие скрипачи, пианисты и вокалисты. Кандидатуру Эдика приняли без обсуждения. Он был гениаль­ным пианистом. Выступил Эдик великолеп­но. Было приятно услышать от него: «Я знал, что ты рядом, в зале, поэтому так играл!» Его игру оценил Рихтер, а Шостакович отметил: «Эдуард Миансаров отменно показал свою дерзкую и цепкую технику виртуоза». Лучши­ми исполнителями были признаны Ван Кпи- берн и Миансаров.

Но жизнь семейной пары все больше и больше не залаживалась и они расстались. Однако жизнь продолжалась. В тот период перед Миансаровой остро встал вопрос: чем же все-таки заниматься - пением на эстраде или игрой на фортепиано? Вопрос этот ре­шился сам собой. А способствовало этому молниеносное и победное восхождение на «эстрадный Олимп»: Миансарова с большим успехом провела первые гастроли, некоторое время выступала со своей программой в ор­кестре знаменитого Лаци Олаха, а в 1960 го­ду уже выступала в Московском мюзик-холле в спектакле «Когда зажигаются звезды» на­ряду с такими артистами, как Марк Бернес, Кира Смирнова, Лев Миров и Марк Новиц­кий, Капитолина Лазаренко. Эстрада, в кон­це концов, победила, и с ней молодая артист­ка уже не смогла расстаться.

Воспитание сына полностью лежало на ба­бушке, которая баловала мальчика. Однажды педагог Андрея, сын уже учился в школе при Московской консерватории, сказал Тамаре горькие слова: «Мальчик с каждым днем ста­новится все более распущенным, безжалост­ным, злым».

«Я поняла, что без мужского влияния нам с бабушкой не справиться с его воспитани­ем, - рассказывает Тамара. - Обратилась к Эдику, попросила уделить внимание сыну. Он зашел пару раз, поиграл с Андреем на пианино, и больше мы его не видели. Миан­саров не скрывал, что безразличен к судьбе Андрея. Говорил: «Алименты плачу - чего вы еще от меня хотите?»

Успех и забвение

Единственной отрадой в её случае была сцена. Миансарова становится лауреатом престижного песенного фестиваля в Сопо­те за исполнение песни А. Островского на стихи Л. Ошанина «Солнечный круг». После выступления в Гданьске 6,5 тысяч зрителей стоя аплодировали советской солистке. На улице ее узнавали, совсем незнакомые лю­ди жали руки, обнимали. В газетах ее на­зывали «соловей Москвы», а на одной из местных парфюмерных фабрик вышел но­вый сорт духов, названный в честь певи­цы - «Тамара». После Сопота певица стала включать «Солнечный круг» во все свои кон­церты, и на многие годы вперед эта песня стала визитной карточкой Миансаровой. А «Солнечный круг» перевели на восемнад­цать языков. Он стал гимном мира. После победы Фурцева прислала поздравитель­ную телеграмму, а в Москве у трапа само­лета ее встречали космонавт Герман Титов, Иосиф Кобзон.

Во время работы в Москонцерте Тамара Миансарова не угодила заместителю Ека­терины Фурцевой - тогдашнего министра культуры. На всех официальных приемах он буквально не давал певице прохода. В ре­зультате неожиданно она исчезла с экранов телевидения, ее перестали выпускать за гра­ницу.

Вспоминает Тамара Миансарова: «Я мно­го выступала, в том числе и за границей. В Польше вообще бывала, как у себя дома, - меня не раз приглашали в жюри Сопотского фестиваля. Намечалась поездка в Южную Америку. И вдруг из списков на эти гастроли меня вычеркнули, а когда я стала выяснять, почему, придумали отговорку: якобы кому- то не хватило места. К тому времени я была уже лауреатом шести международных пре­мий. Филармонии разных городов СССР бук­вально дрались за меня, зная, что зал будет полным. Меня выдвинули на звание заслу­женной артистки, но документы вдруг бес­следно исчезли. Я чувствовала, как вокруг меня сжимается кольцо. В конце концов не выдержала и написала заявление об уходе из Москонцерта. Я ждала, когда меня вызо­вут и спросят: «Как же так?!». Но никто со мной не вел разговоров по душам, никто не удерживал, как будто мое имя ничего не зна­чило на эстраде. Я стала невыездной, мой фильм-концерт «Солнечная баллада» лег на полку, записи на радио размагничивались, меня не пускали на телевидение - так про­должалось 17 лет... Вы понимаете, что это для певицы?!»

Ходили слухи, что певица то ли уехала в Из­раиль, то ли не вернулась из поездки в США. Концертные залы в столице закрыли двери для обожаемой зрителями певицы. Певица не привыкла сдаваться, и решила покинуть Москонцерт. Первый секретарь Донецкого обкома узнал, что Миансарова подала заяв­ление об уходе из Москонцерта и предложил перейти в областную филармонию. Певица приняла это предложение и проработала 12 лет в Донецкой филармонии. Тамара Григо­рьевна смогла вернуться в Москву, но обра­зовавшийся вокруг нее вакуум так и не рас­сеялся. Работать ей по-прежнему не давали под разными предлогами вплоть до 1988 года.

Бедственное положение

И вот в прошлом году как гром среди яс­ного неба, накануне ее дня рождения, ак­триса Алика Смехова на своей страничке в Fасеbоок рассказала о бедственном положе­нии, в котором находится звезда советской эстрады: «5 марта исполняется 84 года заме­чательной певице, моему педагогу по вокалу Тамаре Григорьевне Миансаровой! К сожа­лению, этот день она встретит в постели. Она давно уже не встает, не может себя обслужи­вать. Некогда блиставшая и популярная певи­ца живет на грани нищеты. Пенсии на лекар­ства и сиделку не хватает. С ней ее верный муж Марк Михайлович, с которым они вместе более 35 лет! Дети не принимают участия в жизни матери. Если есть желание и возмож­ность оказать какую-либо помощь легендар­ной певице, за любую помощь и внимание вам будут очень благодарны!»

- К сожалению, сын Тамары, Андрей, несколько лет свою мать не навещал, - с грустью констатировал Марк Михайлович Фельдман - последний муж певицы. - Я ему звонил, рассказывал, что с мамой очень плохо. Когда она выступала на эстраде, тогда не было понятие «звезда». Артисты эстрады больших денег не зарабатывали. А пробле­мы со здоровьем у нее с молодости. Тамара мне рассказывала, что в 1966-м году, когда она победила на конкурсе эстрадной песни «Дружба», во время одного из переездов она упала с верхней полки поезда и сильно уда­рилась головой. В результате образовалась доброкачественная опухоль, которая с воз­растом привела к серьезным последствиям.

Не говоря о том, что два года назад у жены был перелом шейки бедра, а перед тем слу­чился инфаркт. Сейчас она не встает с посте­ли. Почти не говорит, но всех узнает, отвеча­ет на вопросы, кивками. Пока я способен за женой ухаживать, в больницу ее отправлять не буду. Нанял сиделку. За помощью мы не обращались. Тамара не хочет ни у кого ниче­го просить».

История эта щемящая и, увы, правдоподоб­ная для нашего времени. Сколько известно случаев, когда пожилые кумиры, оставшись на старости в одиночестве, умирают в забве­нии. Не надо напрягать свою память, чтобы вспомнить Наталью Кустинскую, Татьяну Са­мойлову, Татьяну Лаврову... Но у Самойловой сын переехал жить в Америку, через океан ему было сложно заботиться о матери. У Кустинской сын погиб. У Тамары Григорьевны совсем другая история. Двое детей, трое вну­ков. Есть даже правнуки. Все они живут в Мо­скве. Сын Миансаровой утверждает, что мама стала заложницей в руках своего мужа Марка Фельдмана, который намного младше самой Миансаровой. Он никого к ней не пускает, да­же не дает говорить жене по телефону. Прав­да, Татьяна Миансарова в своем интервью несколько лет назад говорила противополож­ное: «Сам Андрей ни за что не позвонит, не зайдет в гости. Всегда звоню ему сама или прошу Марка включить скайп. Только благо­даря мужу я могу увидеть лицо сына, а он еще утверждает, что Марк отгородил меня от близ­ких, не дает общаться! Что чуть ли не распро­дает мои награды! Да вот же они, все здесь. Я люблю своих детей и всегда буду любить. За Андрея мне стыдно, но надеюсь: придет вре­мя, он осознает свои грехи и покается»

Внук певицы Андрей Миансаров расска­зывает: «Не хочется вдаваться в подробности нашей семейной истории, но не верьте тому, что дети и внуки бабушку забыли. Мы помога­ем ей и раньше и теперь. Но конфликтовать с ее нынешним мужем никому из родственни­ков не хочется. Марк Михайлович раздает ин­тервью, ходит в скандальные телепередачи, там рассказывает о нашей семье нелепые и несправедливые вещи. После очередных его «откровений» у бабушки случился инфаркт. Раньше мы пытались с ним бороться, но это бесполезно. Мы ничего сделать не может, к ней нет доступа. Связь с бабушкой можно поддерживать только через Марка Михайло­вича. Когда несколько лет назад у меня была свадьба и я хотел ее пригласить, он вырывал у нее телефон, сказал, что Тамара никуда не пойдет. Он не пускает нас к ней, отключает телефон. Вот папа и перестал приезжать. В этой ситуации очень сложно что-то делать, поэтому мы отстранились».

 

 

All Vintage Vinyl Records VinylSU.xyz

1.png2.png3.png4.png5.png